Не по уставу

Из Толкиена

Разбазарена придуманная жизнь
Фестивалям, кабакам да городам.
Что осталось? Только "пошлое" - держись.
Только тяжко просыпаться по утрам.

И придумывать дорогу для себя,
Понимая, что кольца не донести.
Непонятная и глупая судьба.
Прости.

Из протокола

Был убит
при попытке бегства 
Из детства.
Обыск тела преступника
Дал результаты:
Наркота, оружие, сигареты
И четыре бутылки денатурата.

Замусоленный томик Гарсиа Лорки,
Полувоеннная, не по сезону, куртка.
И серая масса в кармане,
Оказавшаяся хлебом (коркой).

Умирая, звал друга. Обычно зовут маму.
Был странный какой-то - контуженный что ли?
Скрёб ствол сосновый, сломал себе левую руку,
Пока его убивали - смотрел в упор.

Потом закопали его на болоте.
Уехала спецгруппа, ушли собаки.

А ночью на холмике выросли бело-розовые
Нездешние, пьяные, шалые маки.

И так они звали, так звенели,
Роняя с кудлатых голов росу,
Что потянулись к холмику все неубитые дети.
Все те,
кто завтра 
будет убит
в человеческом лесу. 

9.10.06

Из госпитального

А в остальном - всё лучше, чем вчера.
Всё - со двора. Все беды со двора.
Работать так, как будто пожила.
Ещё чуть-чуть и краешек. Пора.  

Пока не стих во мне поток идей,
И полон день случайностей и слов. 
Пока у сердца дремлет Водолей,
И не прошла ни горечь, ни любовь:

Куда-нибудь идти, а ввечеру
Стелить постель. Молчать и не спешить.
Пока себе самой неясен путь,
Один инстинкт упрямо тянет -жить.

Потом вернутся добрые слова,
И всё начнёшь с нуля. Заговорит
По-новой мир. 
Там - знаешь всё сама:  
И, улыбнувшись, - поблагодари.

Из объяснительной

Хочется прилечь и отдохнуть,
От всего, что просто не сбылось,
От пустых и детских «почему», 
От дороги, музыки и слёз.

Вытянуться веткой на траве,
Веки опустить и не дышать.
Попросить у прошлого совет
И судьбы своей не искушать.

Отдохну. Проклюнется звезда,
Небосвод навылет проколов.
Прорасту из прошлого тогда,
Из безверья - в радость и любовь.

март 2007

Из личного дела

Дверь промерзла, примёрзла.
Замка не открыть.
Дом застужен, простужен давно.

Утром солнце не греет,
И Север молчит
За моим ледяным окном.

Мне приснилось, что где-то,
В нездешних краях
Я жила восемнадцать лет.

Там, где лето 
Похоже на поводыря
И выводит на Божий свет.

Бил дорожный ветер мои рукава,
Пил закат из моей горсти.
И была любовь – 
Лишь она была
Моей совестью на пути.

Так приснилось, 
Что до сих пор болит – 
Сон чужой и не про меня.
Северное сияние 
Запалить.
Кружку спирта, табак. Огня.

10.02.07

Изо дня в день

День за днём - истекает время,
А молва – словно пёс под ноги
Рада кинуться. Вся проблема – 
Только б выжить, не стать жестоким.

Успокоить родную душу,
Успокоить чужую совесть.
Понимаешь, уже не трушу
Дописать до конца всю повесть.

Из лирики

Здесь любовники ждут свиданья
В час невыплаканный, но светлый.
Здесь встречаются все названья,
Все религии и секреты.

И в морзянке трамвайной дрожи, 
В сером скрипе машин тревожном,
Разлучённая, жду, прохожий.
Он вернётся сейчас, быть может!

Но тому уж четыре года:
На углу моя тень простыла.
Словно в Библии - жена Лота
Обернулась навеки: "Милый!"

Ты вернёшься ко мне - искристый
В бриллиантовых всплесках влаги:
- Я вернулся. Дыши, пушистый,
 Ты бледна, ты белей бумаги!

Не пугайся - тень гладит кожу,
Слаб фонарик, прохладен ветер.
Мы живые, спасибо, Боже -
Встретились и на этом свете.

Растем

Какой сегодня странный снег   
                                    
Какой сегодня странный снег
Кружится над столицей –
И в запорошенном окне
Не засветить огня.
И чей маячит силуэт
С мимозою в петлице,
Под шаловливый звон монет
Приветствуя меня?

Знакомый вешний шепоток
И голова седая.
И резкость фраз, и нервность рук,
Небритость впалых щёк.
Как вы ошиблись, видит Бог,
Ошиблись, я другая!
И вы, мой мастер, далеки.
Век нынешний жесток.

Всю ночь в печи ты ворошил
Горящие тетради,
Жил столько лет и всё не жил,
Спешил – чего бы ради?
И плачет женщина твоя,
И спит Ершалаим,
Ершалаим, Ершалаим,
Ну что мне делать с ним?
Снегами забинтован двор
И кто-то в дверь стучится…
Пилат объявит приговор:
Иешуа, как птица,
Повиснет на семи ветрах,
Над временем своим.
И, самый страшный грех назвав,
Простит Ершалаим.

Но почему же до сих пор
Прощения не ищем?
И сеем тьму, и копим сор,
И нож – за голенищем?
Забыв, что в нашем сердце град
Сокрыт обетованный. 

Но мастер – ты же и Пилат,
А Маргарита – Анна...

Какой сегодня странный снег
Кружится над столицей –
И в запорошенном окне
Не засветить огня.
И чей маячит силуэт
С мимозою в петлице,
Под шаловливый звон монет
Приветствуя меня?

13 октября 2006

Генерал 

Генерал, твой последний солдат воротился из боя.

Чуть живой, прокопченный до нитки тоской и судьбой.
На перроне качает его в предрассветном прибое,
Медальоном луна закатилась над вашей Москвой.

- Я вернулся, - ни слова иного, - вернулся! – и снова
Закурить бы да заняты руки и пусто внутри.
На границе спокойно. К заданиям новым готовы.
Мной разучена логика жизни и карта любви.

Если жизнь – полоса: точка А, точка Б, фактор риска,
Если с каждым броском всё короче, всё горше отбой.
Одного я прошу, генерал мой, далёкий и близкий,
Жди меня.
Если где-нибудь ждут, значит, нужен живой…

4.12.06 – 6.12.06                                                                                             Март
Марии Махмутовой

Март, мальчишка-акробат, тайком покурит у подъезда.
Два пролёта, коммуналка: "Здравствуй, мама, это я.
Репетиция, арена, в цирке крепкие трапеции.
Ну, всё, я побежал, не бойся, я люблю тебя!"

Институт, июнь, экзамен. Сила есть, и ум впридачу - 
Первой схемой, первым делом, первым запуском проекта.
"Здравствуй, мама, оказалось, я чего-то в жизни значу,
Не волнуйся, я сумею, дай мне старые конспекты."

Дом, семья, заботы, дети. Август – время золотое,
И проверены расчеты, и будильник не подвёл.
"Здравствуй, мама, всё в порядке, дочку я назвал тобою,
Успокойся, всё в порядке, мне пора, всё хорошо."

Говорят, морозец добрый перед самым Новым Годом,
Позабытые конспекты в дальнем ящике стола.
В декабре, забыв про отдых и нелётную погоду,
Государство приказало. " Значит, мама, мне пора.

Детям что-нибудь вернётся, а жена - к чему ей память?
Я кого-нибудь собою в списке павших заменю.
Не грусти, и Бог с тобою. Я везучий и упрямый.
Помни только, моя мама, помни, я тебя люблю."

Март, мальчишка-акробат, тайком покурит у подъезда...
Много лет спустя - спасибо, что живым с войны вернулся.
Посмотри, опять весна, и чья-то маленькая нежность
Тебя за руку ведёт, и просит, чтоб ты улыбнулся.

Самара-Питер, 2007

Псалом и сура

I.

Усталость - сестра бессилья.
Люди не любят, а судят.
Прокуренной впалой грудью
Выкашливать свои крылья.

Тащиться на Три Вокзала,
Расталкивая прохожих.
И, тщетно считая шпалы,
Шептать: "Прости меня, Боже.

Прости, что себя забыла
И не поверила в чудо.
Как в детстве, зашёптывать милость:
"Прости, я больше не буду..."

II.

Ангел-хранитель принёс воркутинских снегов.
Бес-искуситель сегодня  вернулся в столицу.
Отче, прости, что я был только "маленьким принцем".
Просто уйти на тот свет я теперь не готов. 

Да, красотой не сумел я начспаса спасти.
Вызволил душу живую из волчьего плена.
Не отмолил половины потерь и пути,
Был человеком: боялся измены и тлена.

Страха лишился и зелье хмельное отверг.
Бабьей хулы пригубив, был нелеп и отчаян.
Отче, но я человек, я живой человек.
Да, согрешил, да, ответил.
Но жив брат мой Каин.

Хам воцарился на данной Тобою земле,
Спит Чингизид в моём сердце - и не добудиться.
Отче, я людям любил говорить о Тебе.
Буду учиться любить. 
Буду чаще молиться.

21.06.07

Татарский ангел

Пролетел надо мной Питер,
Насвистел неудач пепел. 
И разбился мой брат, выпив.
Схоронил его злой ветер.

Октября долакать чашку,
И шевроны с плеча - к чёрту. 
Но увидеть значок - наши.
И визитки в руке контур.

Я Хибинами мозг залил,
Коньяком отравил душу.
Но тогда подошёл ангел
И сказал: "Выпьем кофе лучше". 

Я отчаянным был, павшим,
Но решился и стал твёрдым.
Я засыпал следы сажей.
Возвратился, простив мёртвых. 

Молвил слово своё ангел:
- Что случилось, о чём плачешь?
Ничего ему не сказал я.
Ни о чём не просил. Знаешь,

Я забуду. Я пьян вдосталь.
Запретил себе быть слабым. 
По ночам я грызу  воздух
Исцеляя себя правдой. 

Но татарский молчит ангел,
Он всё видит и ждет верно.
Я сломаю в себе слабость,
Я поверил - мы всё стерпим.

Не боялся я всей стаи,
Не боялся, что все слышат:
Сивогривая вслед лает,
И подлец, что лукав слишком.

Только ночью, пока ангел
Сном тревожным пугал сердце, 
Я молился о самом главном:
Я молюсь так - мы всё стерпим.

Мой татарский седой солныш,
Я разбился тогда с братом.
Собери меня по осколкам,
Я хочу с тобой быть рядом.

И прошу об одном Бога:
Чтоб мы вынесли эту чашу.
И прошли до конца дорогу,
Пусть нелёгкую - но – НАШУ.

Август 2007

***

Ты помнишь – над городом крылья устали,
И мы опустились на синюю крышу.
А люди спешили и не замечали,
Что вечного города больше не слышно.

И не было вечного города больше,                                                     Возвращение в Союз
Качались в тумане озябшие шпили.
И улочки сонно шептали нам:                                                     Если выживу после Афгана,
- Что же,                                                                                        Я хотел бы вернуться сюда:
Чего вы искали, пока не любили?                                               Где певучие суры Корана,
                                                                                                      Научили нас: кровь-не вода.
Над городом крылья устали. Быть может,   
Пора отдохнуть. Что прошло – всё со мной.                             Где кому-то пришлось задержаться
Лишь память о чуде тревожит. И сложно                                  Дольше срока. Кому-то навек.
Не выйти на крышу нелётной порой.                                        И отсюда  пошло наше братство:
                                                                                                      Десять лет, породнившие всех.
сентябрь 2006 - апрель 2007 
Это после: литруха-подруга,
Чёрный хлеб по талонам, врачи.
Перестройки полярная вьюга,
Август-месяц, хамьё и бичи.

И волками посмотрят  соседи
На медали ненашей страны.
Что ж поделать, коль кровные дети
Здесь, в России уже не нужны. 

Полетят желторотые после 
На чеченов, попрут на рожон.
Нецелованные вертихвостки
На панель полетят, за кордон.

И кто выживет после Афгана
В той грядущей безумной стране
Не сопьётся, не скурвится в бандах:
Приходите, ребята, ко мне.

Если выживем, то не забудем -
Соберём батальоны свои.
Мы - чуть больше, чем русские люди,
Мы единый народ “шурави”. 

Дай Бог выжить и после Афгана,
И однажды вернуться туда,
Где певучие суры Корана
Научили нас: кровь-не вода.

Сентябрь 2007

*** 
Смерть стоит того, чтобы жить.
     		А любовь стоит того, чтобы ждать.
                         В. Цой

Снова на северо-запад.
Из детства - на северо-запад,
Из юности - всё туда же,
Как из Коломны в Москву.

И дальше, и всё быстрее,
По миру, что стоит песни.
Той песни Цоя
О том, чего стоит ждать.

После дождя

После дождя мирно дышится:
Небо светлеет и лица.
Вот и записано в книжицу
Всё, что готово случиться.

Выйдешь, омытый раскаяньем,
Осоловевший от боли.
Вытерпев смуту, отчаянье,
Подлость, позор и неволю.

После дождя мирно дышится,
Небо светлеет и лица.
Вот и написана книжица:
Всё, что готово – случится!

Сентябрь 2007